Вы находитесь в одном из двух необычных зданий на Нижневолжской набережной, расположенных на исторической территории Нижнего Базара - своего рода «Нижегородского Сити» - центра деловой жизни старого города.

Нижегородская губерния принадлежала «к числу наиболее угрожаемых по холере местностей». Огромное количества народа, ежегодно стекавшегося в Нижний Новгород, делало губернский город своеобразными «воротами для перенесения холеры в центральную и северные части России». Особую категорию риска представляли судорабочие — матросы на сплавных судах (прежние бурлаки) и грузчики. Тяжелые условия труда, низкий заработок, скудная и однообразная пища, нередко вредная для здоровья, отсутствие необходимой медицинской помощи — все это приводило к ослаблению организма и различным болезням.

В условиях крайне неэффективных действий царского правительства, мероприятия, направленные на предотвращение развития эпидемий, постепенно начинают реализовываться на местах. К их числу относилось создание врачебно-питательных пунктов. Вначале их устраивало земство в окрестностях Нижнего Новгорода, там, где скапливался «бедный и плохо питающийся рабочий люд». Целью таких пунктов было оказание бесплатной медицинской помощи и снабжение сезонных рабочих дешевой и качественной едой — супом, кашей, чаем.

В самом городе ничего подобного не существовало. Очередная эпидемия 1907−1910 годов заставила городское управление приступить к разработке более эффективного комплекса мер по санитарному надзору.
Отправной точкой стало заседание городской санитарно-исполнительной комиссии 11 декабря 1910 года под председательством исполняющего обязанности городского головы И. В. Богоявленского. На нем было заявлено о необходимости строительства в Нижнем Новгороде больницы и амбулатории для судовых рабочих и служащих, а также организации сезонной столовой-чайной на особом дебаркадере с кухней для варки пищи. По мнению собравшихся, средства должны были выделить судовладельцы и Биржевой комитет, как стороны, напрямую заинтересованные в предотвращении холерных эпидемий.

Увы, тузы-коммерсанты капиталистическую сознательность не проявили. Некоторые из них уже организовывали у себя во время навигаций нечто подобное, поэтому в устройстве общегородских приемного покоя и столовой особого смысла не видели. Безразлично отнеслось и «профильное ведомство» — Казанский округ путей сообщения, в ведении которого находился волжский путь. Тогда комиссия решила ходатайствовать перед правительством о помощи на устройство стационарных хорошо оборудованных больницы и столовой с помещением для фельдшера и комнатой для осмотра больных. Еще через некоторое время государственная Комиссия о мерах предупреждения и борьбы с чумною заразою (или Противочумная комиссия), на которую были возложены и противохолерные мероприятия, выделила денежное пособие, но только на больницу с амбулаторией, так как городские власти подтвердили согласие в софинансировании (в равных долях).

Комиссия была не против и на выделение денег для устройства врачебно-питательного пункта (столовой), но при условии готовности Нижнего Новгорода принять участие в расходах. Такое согласие было получено летом 1911 года. Когда же деньги в полном объеме поступили на счет городской управы, строительный сезон (время, удобное для производства работ) близился к завершению, поэтому дело отложили до 1912 года.  

Для врачебно-питательного пункта отвели землю на набережной у Голицынского съезда, напротив другого участка, предназначенного для больницы (ныне Нижне-Волжская набережная, 23). По заключению городской санитарной комиссии, «место <…> наиболее отвечает своему назначению как центральное для всего Нижнего базара и судорабочих, с хорошим доступом к нему со всех сторон». Получалось так, что оба новых здания фактически граничили с бечевником — узкой береговой полосой, предоставленной в пользу судоходства. Находившийся здесь сторожевой дом городского комиссара переместили немногим далее — на Софроновский съезд у одноименной площади (ныне площадь Маркина).

О том, что представлял собой этот район в конце XIX — начале XX веков, можно судить целой серии фотографий и ярким зарисовкам современников. Так, врач и общественный деятель И. А. Милотворский писал: «Вся набережная полоса Волги представляется густо заставленной всякого рода судами, мачты которых дают представление своеобразного леса, постоянно меняющего свой вид и свое положение. <…> Часть набережной в месте нахождения пристаней особенно бывает оживлена по летам, — с открытия навигации до поздней осени, когда сюда стекается рабочий и торговый люд из разных мест России. Здесь с раннего утра до поздней ночи кишит густая масса людей как в муравейнике. Говор постоянно двигающейся толпы, своеобразный по напеву и содержанию припев грузчиков, звонкие свистки пароходов, грохот ломовиков — все это придает особый характер жизни набережной. И самая улица, заваленная всякого рода тюками товаров, мешками, ящиками, бочками и заставленная лошадьми со станками, представляет из себя вид какого-то ущелья, по которому иногда с трудом можно пробраться на легковом извозчике».

Схожими впечатлениями делился писатель Г. П. Демьянов: «Нет ни одного уголка в Нижнем, который представлял бы такое оживление, как вообще Нижний Базар, но в особенности Нижняя набережная <…> С самого раннего утра тут начинается необыкновенное движение; целые ряды движущихся экипажей всевозможных типов и конструкций; в это время бывает такая масса народа, что приходится употреблять некоторое усилие, чтобы проложить себе путь. Говор, шум, треск, пронзительные свистки, живые рекламы, неистово кричащие о качестве своего товара, брань, пары, с шумом вырывающиеся из пароходных труб, — все это, сливаясь вместе, производит такую гармоничную музыку и так убийственно действует на нервы, что у вас является мысль: уж не попали ли вы в самый ад или в область, граничащую с ним».

В апреле 1912 года проект здания столовой, выполненный городским архитектором Николаем Михайловичем Вешняковым, был рассмотрен санитарной комиссией. Само здание занимало 30 кв. сажен и еще 11 кв. сажен отводилось под полукруглую крытую террасу, обращенную в сторону Волги. Центральная часть отводилась под общую чайную. Справа, там, где высилась башенка, располагались две комнаты, предназначенные для приемной и читальни. Слева находилась кухня с русской печью и плитой, небольшие буфетная (место для хранения продуктов и посуды) и комната прислуги.
Согласившись в целом с представленным планом, члены комиссии посчитали необходимым расширить помещения для прислуги, кухни и буфета, увеличив общую длину постройки «сажени на 1 ½ - 2». Кроме того, по мнению собравшихся, здание требовалось приспособить и для эксплуатации в холодное время года.

Присутствовавший на заседании санитарной комиссии Н. М. Вешняков заявил, что здание «в виду непрочности грунта» он предлагает строить из бетона. На это председатель комиссии, доктор П. Н. Михалкин, выразил опасение, как бы бетонная столовая не была сырой: осмотренные им ранее постройки из бетона имели этот недостаток. Архитектор заверил собравшихся: «Столовая будет устроена так, что сырости не будет». На том и порешили. Что же касается увеличения здания в длину, то, учитывая ограниченные средства, постановили увеличить лишь на 4 аршина (около 3 м), включив дополнительные расходы в смету. Переработанный проект городская управа утвердила к исполнению в июне 1912 года.

Церемония закладки зданий состоялась 20 июля 1912 года. Наблюдение за строительством было возложено на члена городской управы М. М. Урлашева и автора проекта. В ходе строительства столовой были внесены некоторые изменения в первоначальный проект — устроено подвальное помещение «для склада дров и продуктов», там же установлена голландская печь «для обогревания».
Сохранившаяся переписка по вопросам строительства позволяет установить имена большинства подрядчиков различных видов работ. Земляные работы выполняла артель О. В. Щеголева, подряд на каменные работы получил К. М. Шабрин, кузнечно-слесарными работами занимался П. Г. Чесноков, цементно-бетонными — Е. В. Хапаев (5654 штук бетонного пустотелого кирпича), подряд на плотничные работы получил Г. Д. Лебедев, кирпич железняк поставлял А. С. Чулков, штукатурные наружные работы достались артели Ф. И. Назарова, малярные и кровельные работы — М. П. Лебедев.

Договор по устройству двойных железных оконных рам был заключен с представителем завода «Кравчик и К^о», который находился в г. Заверце Петроковской губернии (ныне Силезское воеводство, Республика Польша), изолирующие материалы (пробковые плиты «Лапидит») поставлял Одесский пробочный завод «Э. Арпс и К^о», железные двутавровые балки «разных размеров» — московская фирма Л. И. Тильманса, устройство изолирующего асфальтового пола «по фундаменту» взяло на себя Товарищество Сызранского асфальтового завода (тогда в Симбирской губернии). Устройство водопровода выполнила «Водопроводная и техническая контора А. Донат» в Нижнем Новгороде. Водяным отоплением, вероятно, занималась администрация по делам Товарищества Добровых и Набгольц, имевшая собственный завод в Нижнем Новгороде (этой же фирме досталось устройство отопления и в здании амбулатории).

Выстилкой полов и облицовкой стен керамической плиткой занимался Торговый дом «Косс и Дюрр» — уполномоченный представитель заводов «Виллеруа и Бох» (Villeroy&Boch), поставщиков Двора Его Императорского Величества. Фирма выпускала разнообразную продукцию и пользовалась популярностью в Нижнем Новгороде. Достаточно упомянуть, что ее великолепными изделиями в это же время были украшены фасады и интерьеры комплекса банка Рукавишниковых (улица Рождественская, 23; Нижневолжская набережная, 11).

Расположенные почти на самом берегу реки, здания хорошо обозревались со всех сторон, отличаясь массивностью, простотой и пластичностью форм. Архитектурный облик, почти лишенный декоративных элементов, объемно-пространственное построение, резко выделяли их среди городской застройки. Работа Н. М. Вешнякова напоминает средневековые замки в миниатюре с их характерными чертами; здания имеют простую рациональную планировку, угадываемую во внешних формах. Все эти черты были присущи английскому модерну, влияние которого проявилось в строительстве Москвы с самого начала ХХ века и окрепло во второй половине 1900-х годов.

Не случайно исследователь местной архитектуры Ю. Н. Бубнов считал весьма вероятным, что на проект Н. М. Вешнякова оказал влияние проект загородного дома купцов Патрикеевых, выполненный Францем-Альбертом (Федором Осиповичем) Шехтелем, который, в свою очередь, попал под обаяние гениального шотландца Чарльза Макинтоша. Влияние Ф. О. Шехтеля на Н. М. Вешнякова могло быть и непосредственным — учитывая личное присутствие московского зодчего при реализации его проектов в Нижнем Новгороде тех лет.
Здание было построено с использованием передового для своего времени строительного материала — бетонного пустотелого камня системы гражданского инженера Ф. О. Ливчака, простого, прочного, огнестойкого и воздухонепроницаемого в швах кладки стен.

В годы Первой мировой войны прием больных «с реки» прекратился — оба здания были переориентированы на обслуживание местного населения, беженцев, потоки которых наводнили Нижний Новгород с 1916 года, а также гарнизона эвакуированных воинов. После некоторого перерыва, в 1920 году в зданиях открылось отделение судоходной больницы, позже — детская и женская консультация Волжского окружного водздравотдела, а с 1935 года — поликлиника для речников, находившаяся здесь все последующее время.

Неоднократно проводившиеся ремонтные работы привели к утрате практически всех исторических интерьеров, была разобрана и обширная терраса, обращенная на реку.
В XXI веке в старых зданиях началась другая жизнь. Новым владельцам они показались недостаточно эффектными, и их облицевали под искусственный камень. Нарушился не просто исторический облик памятников архитектуры — ушло их очарование и своеобразие.

ЦАНО. Ф.30. Оп.35-а. Д. 9983. Переписка о постройке здания амбулатории и приемного покоя с врачебно-питательным пунктом у Голицынского съезда, с приложением планов (1912−1915 гг.).
ЦАНО. Ф.30. Оп.36. Д. 1739. Чертеж на постройку здания врачебно-питательного пункта по Нижневолжской набережной у Голицынского съезда (1912 г.).
ЦАНО. Ф.30. Оп.36. Д. 1740. План набережной реки Оки у Голицынского съезда с показанием предполагаемой постройки врачебно-продовольственного пункта (б/г).  
Протоколы Нижегородской городской думы за 1911 год. — Б. м., б. г.
Протоколы Нижегородской городской думы за 1912 год. — Б. м., б. г.
Протоколы Нижегородской городской думы за 1913 год. — Б. м., б. г.
Протоколы Нижегородской городской думы за 1914 год. — Б. м., б. г.
Протокол заседания городской санитарно-исполнительной комиссии 11 декабря 1910 г. — Б. м., б. г. [Отд. оттиск]
Нижегородское губернское земское собрание 47 очередной сессии 25 ноября — 15 декабря и чрезвычайных 16 мая и 14 августа 1911 года. Часть II. Доклады губернской управы. — Н. Новгород, 1913.
Краткий очерк холерных эпидемий в Н. Новгороде 1892, 1893, 1894 и 1907 г. г. — Б. м., б. г. [Отд. оттиск]
Краткий отчет о деятельности врачебно-санитарной организации Н. Новгорода за 1914 год. — Б. м., б. г. [Отд. оттиск]
Отчет городской санитарной комиссии о холере в Н. Новгороде в 1908 г. — Б. м., б. г. [Отд. оттиск]
Сведения о врачебно-санитарной организации города Нижнего Новгорода. — 1912, № 3 и 4.
Сведения о врачебно-санитарной организации города Нижнего Новгорода. 1916. № 7 и 8.
Бетонный пустотелый камень. Станок для выработки его. Кладка из него стен зданий. Система инженера Ф.О. Ливчака, 2-е испр. и доп. издание. — СПб., 1914.
Бубнов Ю. Н. Архитектура Нижнего Новгорода середины XIX — начала ХХ века. — Н. Новгород, 1991.
Васильев К. Г., Сегал А. Е. История эпидемий в России. (Материалы и очерки). Под редакцией проф. А.И. Метелкина. — М., 1960.
Демьянов Г. П. На Волге. (Путевые очерки). — М., 1888.
Милотворский И. А. Нижний Новгород, его прошлое и настоящее. — Н. Новгород, б. г. [1911].
Михель Д. В. Общественное здоровье и холерный вибрион: Российская империя, медицина и бактериология начала ХХ века перед угрозой холеры //Известия Саратовского университета. — 2008. Т.8. Сер. История. Международные отношения, вып. 2. С.64−74.
Нащокина М. В. Москва рубежа XIX — XX веков: английские отражения //Архитектура в истории русской культуры. Вып.6: Переломы эпох /Отв. ред. И.А. Бондаренко. — М., 2005.
Павловская Л. Холерные годы в России. — СПб., 1893.
Фрейберг Н. Г. Врачебно-санитарное законодательство в России. Изд. 3-е, исп. и доп. — СПб., 1913.  
Эрисман Ф. Ф. Холера. Эпидемиология и профилактика с общественно-санитарной точки зрения. — М., 1893.
Хроника и мелкие заметки //Русский врач. — 1910. № 34. С. 1225.

Принятые сокращения.

ЦАНО – Центральный архив Нижегородской области
ГАрхАДНО – Государственный архив аудиовизуальной документации Нижегородской области
НГИАМЗ – Нижегородский государственный историко-архитектурный музей-заповедник.
НГОУНБ им. В.И. Ленина – Нижегородская государственная областная универсальная научная библиотека им. В.И. Ленина.